Март 2005-1

[egils]

Оранжисты достали [Mar. 4th, 2005|05:51 pm]
Через неделю тут выборы самоуправлений. Естественно, рекламы. И естественно, наши оранжисты - а это Народная партия, хотя я не знаю партии, более далёкой от какого-либо народа - не поленились выгнать на улицы центра своих пропагандистов с оранжевыми шарфами. Их цвет оранжевый с давних пор, но к Ю отношения они не имеют. Это просто нувориши, своим снобистским высокомерием резко отличающиеся от прочих наших богачей-политиков. Да что политиков, я часто болтаю с живущими в нашем доме людьми "выше среднего" со США, Англии, Германии - те никогда не задирают носа, сохраняя собственное достоинство и без этого. Большинство наших богачей тоже манерами научились, а вот НП для меня просто невыносима. К счастью, я фэн другой команды.

[Mar. 6th, 2005|07:38 pm]

Украл абзац у taki_net . Некоторым должно понравится.

Что Путин никуда не годится, было очевидно сразу. Но на это место не годится никто. Кроме Саурона.

... и даже деньги их, упав, звучат не так. [Mar. 7th, 2005|03:09 pm]
Появился-таки сайт у эстонских настольных хоккеистов. С календарём. Естественно, сразу с десяток наших захотели отправитсья к ним и промонстрировать, кто есть who, будто они это и сами не знают. Спасла эстонцев только российская бюрократия, столь долго делающая нашим визы на поездку в Москву, что наши оказались невыездными без забранных россами паспортов. В итоге в городок Маарду под Таллином маардовать хозяев я отправился в гордом одиночестве.
Выяснив это, эстонцы проявили ужасное беспокойство, как бы важного гостя подостойнее встретить и спровадить в надлежащее место. Я, давя смех, со своей стороны пытался объяснить, что вряд ли известный и достойный представитель Лиги Эрудитов Латвии в состоянии заблудиться всего в 300 км от собственного дома, что вставать полпятого ради встречи меня на автовокзале совсем не обязательно и вообще опытному туристу, который считает Таллинн своим любимым городом, вполне приятно будет пошляться по нему и без стаи сопровождающих. Договориться был смысл лишь об отвозе меня в Маарду, поскольку не хотел зря тратить даже и лишний десяток крон на транспорт.
Сыгранный за пару дней до этого подготовительный турнир никакого оптимизма не вселял: наши лидеры юниоров даже не прорывали мою оборону, а просто проходили через неё как сквозь воздух. Я мог что-то сделать только, когда отключал мозги и устраивал на поле бешеный хаос – это для меня любимое положение, однако это физически изнуряет, и мои силы не безграничны. Впрочем, соперников такого класса в Эстонии не ожидалось.
В последнее время – то есть с того дня, как мне подключили Нет – я стал опаздывать на всё или прибегать в последнюю минуту. В результате я, отлично знавший, что ночь будет холодной, и для экономии собравшийся назад ехать пересадками и стопами, одел в спешке свою лёгкую курточку, несовместимую с подобными действиями. Пришлось-таки брать прямой билет и обратно, хотя выкладывать 8 лат (400 рублей) за 300 км для меня просто оскорбительно.
Надо сказать, что я впервые в жизни собрался легально пересечь какую-либо государственную границу и поэтому изрядно нервничал. Моим обычным способом –рюкзаком через лес – это не так волнующе, так как ситуация зависит от твоих собственных решений и умений. А здесь всё в руках других людей. Помимо прочего, сайт нашего МИДа уверял, что для выезда из Латвии требуется не имеющаяся у меня страховка, а вот эстонцы на своём ничего такого не писали.
К моему умеренному восторгу, автобус покатил по шоссе в Эргли, славном после недавних описанных по-латышски событий нахока. Не доехав до того места, он свернул на какой-то просёлок. У меня создалось впечатление, что водитель отлично знает свой маршрут, однако он не имеет ничего общего с дорогой в Таллинн или хоть какой-либо цивилизованной местностью... Как бы там не было, через какое-то время мы вывернулись-таки на кольцевую и понеслись хоть оттуда в должном направлении.
Паспортный контроль оказался вовсе не столь всеобьемлющем, как я ожидал – никто моих данных заносить никуда не стал (для меня самим неприятным обстоятельством пограничного контроля казался контроль государства за тем, куда я направляюсь). Вошёл в автобус эстонский пограничник (при выезде проверяют только эстонцы, при въезде в Латвию, наоборот, только наши) в серой форме, молодой и подтянутый с кобурой на боку. Низкий потолок не позволял ему разогнуться, что не лучшим образом сказывалось на вид. Поприветствовал всех по-эстонски, заглянул в мой паспорт, сличил короткобритого субъекта восьмилетней давности в нём с обросшим волосами орангутангом, сидящим на моём месте и пялящимся в него, и с явным облегчением возвратил мне мой паспорт. (К слову, перед контролем я паспорт вытащил из его обложки, а то на ней красовалась красная звезда и надпись по-русски: «Военный билет». Не был уверен в наличии у них чувства юмора.) У нескольких людей паспорта были взяты минут на 5 – видимо, для ввода данных в комп о гражданах третьих стран. Не стоило и беспокоится. Проверку ручной клади явно никто и не предполагал. Общая стоянка на границе – 9 минут.
Выяснилось, что мобильник с «золотой рыбкой» со сети Tele2 переходит на эстонскую EE Q GSM без всяких видимых проблем. И считает эстонские номера домашними, так что кода печатать не надо.
Ночной Пярну шокировал... отсутствием изменений. 15 лет, что я не шастал по его улочкам и не полировал задом гранит набережной у моста, ночью казались вырезанными из мировой истории. Прилично покрашенных домов чуть больше, неон, несколько производственных коробок, а так – «Время, назад!». Я уж понадеялся и на советские цены и выскочил, но не прихватил конверта с кронами от Парекс-банка, да и цены на продукт первейшей необходимости – шоколад – оказались ещё выше, чем в Латвии. Кстати, в Латвии эстонские производители его вроде дешевле продают. Демпинг? Цены на минералку в киоске вообще смахивали на ресторан...
С удовольствием посмотрев на пярнусскую «яму» (bussijaam – «автовокзал»), строенную явно в 19. веке как сапожную мастерскую, возвратился в автобус и стал для освежевания памяти изучать план Таллина, который содержал, помимо прочего, немалое число новых для меня названий улиц. Так, близ улицы Komeedi находились учицы Большая Америка, Малая Америка и Средняя Америка, в советские годы носившие столь же почётные названия типа Комсомольской. Впрочем, вскоре стало не до удовольствий – какие-то русскоязычные упились и вели себя слишком уж согласно стереотипу, чтобы их можно было не замечать. От нечего делать я просматривал эстоно-русский разговорник, изобилующий мудрыми фразами типа «Где здесь продаётся газета «Правда»?», «Мой оклад – 100 рублей в месяц.», «Тем самим повестка дня заседания принята единогласно.»
Впрочем, поскольку в Эстонии в нахок играют в основном местные русские, этот разговорник для меня не был вопросом жизни и смерти. Тем более, что эстонцы с удовольствием говорят по-русски, лишь только понимают, что перед ними – не злобный оккупант, которому за 40 лет западло казалось изучить язык туземцев, а турист из другой страны.
Сразу за Пярну на обочине увидел: пару полицейских машин, фуру, съехавшую на обочину, и жалкие останки легковушки на той же стороне дороги. Напрашивавшийся вывод о выезде на противоположную полосу не стыковался: наиболее пострадавшей стороной легковушки была правая, к тому же видная левая сторона фуры казалась нетронутой. Так и не додумался.
В соседнем ряду какой-то китаец демонстрировал свою привычку к комунальной атмосфере, хладнокровно задрав ноги аж к самому потолку (на втором этаже он низкий) и похрапывая.
Итак, в пять утра я явился в Таллинн. Осталось только убить часа четыре, что в Таллине является задачей нетрудной – по нему можно просто ходить и глазеть сутки напролёт, как я, собственно, ещё при совьете не раз и делал. И отправился я в сторону озера. Первым пунктом, задержавшим меня, стала круглосуточная пиццерия тут же на углу, поскольку сквозь стекло увидел работающую там девчонку – великолепный образчик евразийской расы (настоящей евразийской, а не той, что мерещится малограмотным русским патриотам). То есть круглое, выпуклое азиатское личико со совершенно балтийскими чертами на ней и светлыми волосами. Мне пришлось насилу себе напомнить, что я приехал сюда по делу – защищать репутацию страны, и отнюдь не в роли престарелого Казановы. А сил на обе задачи явно не хватало, длительная связанная с Интернетом бессонница в последнее время сильно подорвала организм. Решил рассмотреть сложившуюся ситуацию в следующий приезд.
Проходя вдоль спортивного комплекса «Калева» (и по совместительству городского спортзала), заметил, что посреди него насыпана горка, с которой следить за соревнованиям на всех площадках гораздо удобнее, чем с трибун. Даже внутреннее поле в спортзале отлично просматривалось. Очевидно, сиё неогороженное пространство было создано во времена, когда никого не интересовали платные билеты. Однако слезть с горки оказалось непросто. (Следует сказать, что дворники таллинские вообще по трудолюбию заметно отстают от рижских.) Лестница была применима только для ускоренного самоубийства. В итоге я присел на корточки, руки назад для торможения, и скатился так без падения с весьма крутой горки.
Хоть меня и обещали свезти, на всякий случай я пошёл выяснять, как добраться до Маарду самостоятельно. Некоторую инфу я от эстониан уже получил, так что осталось только уточнить расписание.
В главных остановках гортранспорта в Таллине висят планы города, однако размещены они так, что человеку с моим зрением крайне трудно до них добраться. В конечном итоге я выяснил, как добраться до цели. Но при этом я стал размышлять о своём здравом рассудке, увидев вход в метро близ торгового центра у некогда символичного для города отеля «Выру».
В общем, возможностей было несколько. Либо это зверь, пытавшийся отловить и съесть некоего Кармоди и среди прочего прикинувшийся для этого метростанцией (чего я только не читаю из фантастики), переключил внимание на меня, либо правящий в ареале мордастый Сависсаар и его кодла совсем свихнулись, либо это начали строить туннель Таллинн – Хельсинки. Зайдя, я убедился, что всё не так жутко, но тоже впечатляюще. Я очутился на подземной автостанции городских маршрутов. Состояла она, собственно, из двух коридоров, отделённых стекляной стеной: пешеходного и автобусного. Несколько раздвижных дверей отмечали места платформ, с которых по подъезду автобуса осуществлялась посадка. Имелся также «почти компютер», на пяти основных языках (эстонском, русском, английском, латышском и литовском) и с шариковой мышкой объясняющий детали и приводящий маршруты. Правда, только на эстонском была весьма важная инфа о ценах разных билетов и способе оплаты поездки, а разобрать это на эстонском туристу невозможно.
Помимо прочего, там было чуть теплее чем на улице, однако меня интересовал город, а не тепло. Поэтому я вылез из этого заворота кишек и направил стопы к старому центру. Обнаружил ледовые скульптуры, огороженную территорию в парке для выгула собак (в Риге до этого цивилизация так и не дошла, хотя налог на них уж который год взимается) и снежные крепости, до коих я мужественно добрался по льду пруда, игнорируя многочисленные надписы на эстонском «Купаться запрещено!» Поскольку плавать я всё равно не умею, час был ранний и вокруг парк, в случае пролома льда всё равно претензии за купание предъявить было бы некому. С другой стороны, при минус 20 не слишком беспокоишся о толщине льда. А столько и было, причём одет я был примерно на ноль. Однако в Таллине я холода практически не чувствую – согревала сама атмосфера города. Чистое самовнушение, но работает. В купечески-буржуазной старой Риге такого ощущения у меня нет, в аристократном Вышгороде – постоянно. Где ж моя демократичность и презрение к «голубым кровесам»? Тем более, что игроку-любителю RTS (Real Time Strategy) роль торговли должна быть понятна лучше, чем менее развитым людишкам.
А вот что мне очень не понравилось – это отсутствие флага на Длинном Германе (одна из таллинских башен). Во время нашего разваливания СССР было очень приятно на него смотреть. Уже потом я разобрался (при любопытных обстоятельствах – см. дальше), что его поднимают утром и вечером опускают под звуки первых тактов гимна, но утром это мне испортило настроение.
По рижской привычке я переходил улицу не на какой-то определённый сигнал светофора, а тогда, когда она была свободна и там, где мне приспичило. Эстонцы делали так же – но только когда я показывал им личный пример. Сами они оказались более дисциплинированными, хотя и не настолько, как лет 15 назад.
Железнодорожный вокзал в ремонте, да и открывается якобы только в семь - на практике раньше. Я вскоре убедился, что тут нечего ловить – ж-д на Пярну предлагала только два поезда в день, в неподходящее для меня время. Похоже, у эстонцев тоже свой Зоргевицс есть (персонаж латвийской социал-демократии, руководитеть Латжелдора, отличается уничтожением пассажирских перевозок по частям). В автовокзале свои приколы: отсутствие расписания международных рейсов. То есть в расписании отимечены два рейса в Ригу в день. Тогда как в рижском автовокзале в Таллинн – с десяток. Либо эстонцы не сумели найти общий язык между своими фирмами автобусов, либо они просто не заезжают на автовокзал (одно не исключает другого), но какие-то намёки на существовании других рейсов были лишь в раскиданных по столу рекламных материалах, в которых было не очень-то разобраться. Тем более, что на постоянно показываемом на мониторе расписании тоже были лишь эти два.
При совьете мне совершенно случайно отличный фотоснимок получился, когда солнце осветило кресты православного собора в Вышгороде и те засветились ореолом. Для этого мне пришлось отступить аж под колонны здания Верховного Совета. Сейчас же площадь перед ним огорожена, в доме заседает парламент, а сама площадь превращена в автостоянку. Волки позорные! Кромвеля на вас нет!
В общем, погулял, потом меня нашли, отвезли в Маарду, пристаём к шахматному клубу... сколько бы не приставали, впускать в себя нас он не захотел. Кина закрыта, никого нет. Вообще, хотя Райвиса из Риги тут не было, вокруг ощущалось присутствие его духа в организации. Возмущённые эстонцы ворчали, что пока меня не было – всё шло нормально, а лишь только явился иносранец – всё, туши свечку. Один другому сказал что-то, другой третьему, четвёртый забыл, а все шахматисты «уехали в Эстонию на соревнования» (так и сообщили) и открыть заведение некому. Мер города участвует в «предвыборной лыжне», зам ваще где-то куда-то, завхоз, вероятно, после пятницы в глубоком блюзе...
Кстати, моя знакомая баскетболистка из Маарду потом рассказывала, что в тот уикэнд они укатили на игры в Тарту (вот где, оказывается, Эстония для маардусцев) и шахматисты с заумными речами приставали к ним до полвторого ночи. Поленился спросить, местные или как раз захваченные с собою эти – болельщики чертовы.
В конечном итоге, мы отправились в местную школу, где были любезно приняты и впущены в кабинет биологии, заставленный всякими фикусами, а также с народной любовью сделанными скелетами, моделями мозгов, безжизненным аквариумом и прочим приятным для биолога антуражем. Во избежание трупов в учебном процессе столы были привинчены к полу слишком тесно для нас. (Следует заметить, что Маарду – точь-в-точь наша Олайне, поэтому атмосфера в городке не ахти. Половина населения – химики из ныне накрывшегося завода, другая половина – портовики. Первая гонит, вторая пьёт. Хулиганят обе.) Разумеется, мы это так не оставили. Некоторые столы потом, кстати, даже привинтили назад.
Великого собрания населения не было заметно. Явились порядка 20 челов, к сожалению, отсутствовал лидер рейтинга, поломавший палец. Со спортивной точки зрения турнир для меня интереса не представлял, тем более, что я был весьма сонным. Обычно я начинал круги и серии резво, потом, установив минимально необходимый для победы уровень силы, постепенно снижал обороты до него. Несколько игр я так проиграл, но значения это не имело – моё преимущество в скорости и опыте гарантировало общую победу при любых условиях. Победителю досталась сувенирная «ложка» с таллинским видом, прочим же ничего. Я на своих турнирах хоть дипломы для всех участников на ксероксе печатаю – 2 сантима за штуку, но детям нравится иметь хоть такой документ. Свой таллинский кубок в мае же они вообще намерены оставлять у себя, лишь написав на нём имя победителя. Может, так и лучше, несколько чрезмерных любителей наград не приедут.
Посмотрел в кабинете биологии учебные пособия. Ну типа учебника: издан в Москве, 1986. Издательство «Просвещение». Массовый брак – обложка поставлена наоборот, началом в конец. Наверно, Россия прислала как гуманитарную помощь для русских Эстонии. Vabandage (по-русски – сорри), но тогда уж лучше по-эстонски учиться.
Оказалось, что в Эстонии детям давали в принудительном порядке... гражданство другой страны. А именно России. Если у ребёнка родители – негражданин и гражданин России, то ему сразу автоматом писали гражданство России, независимо от мнения родителей (а мнение самой России при этом, интересно, кто-то спрашивал?). Это может вызвать серьёзные проблемы с участием в чемпионате мира по настольному хоккею (Рига, июнь-2005), поскольку из-за некоторых аферистов мы теперь намерены контролировать действительное представительство со стран, получив на это карт-бланш практически со всех остальных федераций настольного хоккея, но у эстонцев минимум два россиянина – не сильных, к счастью – и два негражданина из сильных. Правда, последним вроде обещали к апрелю дать гражданство Эстонии, документы застряли в эстонской бюрократии (которая явно ещё хуже и тупее нашей). Первым же практически не светит, ради настольного хоккея бюрократы уж точно не станут ускорять процедуру смены гражданства. У нас с этим получилось легче – российского гражданства у нас не рекомендовали, советовали подождать и принимать латвийское (а кому хочется гражданства российского – тем, как по сути выразился наш провокатор Кирштейнс, «чемодан-вокзал-Родина»). В итоге у нас множество неграждан, но это куда лучше, чем граждане недружественной страны. Последние теперь чувствуют себя крайне неудобно, поскольку Эстония вроде не их, раз они граждане России, а от поведения России по отношению к Эстонии их просто тошнит (при этом и эстонские частые закидоны восторга не вызывают). В Латвии нет столь резкой дилеммы, потому что неграждане, даже не желающие принимать какого-либо гражданства, себя в основном рассматривают именно латвийцами и «этническими родинами» интересуются лишь как местом пребывания родни.
Снова гуляя по Таллину, я почувствовал нужду. Платить же за такую нужду мне кажется куда большим унижением мужского достоинства, чем справить её в укромном месте. Так что я решил изобразить некультурного мигранта и заскочил за ближайший забор с пустырём. Влез в кусты, создававшие зимой скорее теоретическое чем реальное заграждение, пустил струю... и одновремённо с этим мне в уши громко ударил эстонский гимн. Обошлось всё же без инфаркта. Оглянувшись, я убедился, что я как на ладони с близлежащих высоток, а также от Вышгорода, где этот гимн играют, видимо, при спуске флага в 18-00. Ну ладно, мне-то что уже. Закончил и убрался, пока кто-то из благообразных туземцев не позвонил в полицию – получилось-то хоть и без злого умысла, но зато с особым цинизмом.
Некоторые удовольствие доставляли местные дорожные указатели с надписью “Sadam Harbour” (тем более, что последнее слово по-английски значит и «укрывать»). Наверняка в Эстонии давно уже бьют по физии за шуточки об этом, потому как насмерть надоело. Первое слово, естественно, означает «порт» по-эстонски.
В Ригу я поехал автобусом клайпедского автопарка, причём линия была открыта только три дня назад. Весёлый водитель (их было двое), заодно исполнявший роль готовителя кофе, с удовольствием болтал по-русски, поминая Ленина и прочие шутки моего поколения. Пассажиры были либо слишком сонными, либо слишком молодыми, чтобы всё это по достоинству оценить. Среди прочего, он оказался в роли нейтрала в моём разговоре с эстонцами перед этим: тем казалось, что Рига почти не изменилась со советских времён, Таллинн же изменился очень. Мне казалось как раз наоборот, что Таллинн всё тот же и пара новых высоток в центре ничего особого не изменила. Водитель, со времён совьета не бывший в том и другом до открытия этой линии, без всяких моих подковырок изрекал моё мнение. В Риге перемены не столь показушные вроде небоскребов в центре, зато более глубокие.
На обратном пути погранконтроль проводили наши. В отличие от стройного эстонца, нашу сторону представляла пограничница лет 30 в пухлой зимней форме (совершенно не элегантной, зато более подходящей к погоде) и без признаков оружия. Грешник обнаружился: у одного старого жителя Эстонии документ оказался просроченным, вследствие чего его без малейшего удовольствия сняли с автобуса, попутно обсуждая, как он мог бы получить назад хотя бы часть денег за билет. Что меня восхитило – искренне удивлённый вопрос латышской пограничницы: «Неужели вы совсем не понимаете по-эстонски?», указывая на некоторые строки в его паспорте. Впрочем, в отличие от эстонского пограничника, говорившего с пассажирами только по-эстонски, наша дама свободно изъяснялась минимум на четырёх.
Привёз домой эстонские кроны. На пятикроновой банккноте - мост Ивангород - Нарва, достопамятный для истории настольного хоккея - с этим мостом тесно связана Конфедерация Настольного Хоккея Кощейландии. Детали о Кощейландии см. тут .