![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
egilsА кто-нибудь знает, что нового в ивритской печати пишется и пишется ли вообще о нашумевшей года три назад книге Аниты Куглер "Scherwitz: der Judische SS-offizier"? Вкратце - этот эсесовец, еврей или нет - неизвестно, создал в Риге мастерские пошива для немцев в рамках гетто, затем - концлагеря и хорошо относился к заключённым. Умея угодить хозяевам, он сумел продержаться до ухода немцев, когда его мастерские были ликвидированы, а евреи отправлены в Штутгоф. После войны был обвинён без достаточных доказательств в расстреле троих заключённых. Пересказ несколько абзацев из одной речи Куглер на тему книги:
Эту странную ситуацию сидения всем в одной лодке я хочу иллюстрировать двумя цитатами. Первое - фрагмент из книги Макса Кауфмана о холокосте в Латвии в 1947., в котором он пишет, что казармы на площади Вашингтона были лучшим местом для евреев в Латвии. Руководитель лагеря Шервиц там восхваляется как человечное исключение. Тем более удивительны высказывания того же Кауфмана через несколько месяцев, перед уголовной полицией Мюнхена, обвиняя Шервица и называя его хладнокровным гестаповским убийцей и ненавистным кровавым псом. Кауфман - хороший пример того, что рассказы очевидцев являются не просто сохранёнными в памяти воспоминаниями, а рассказами с определённой целью и посланиями.
(из воспоминаний) В целом работники мастерских жили вполне спокойно. По окружающим улицам они могли ходить без удостоверений, никогда они не были голодными или переработавшими. На уик-энды они получали отпуска и могли гостить у друзей в гетто. Но в начале декабря появилась опасность. На мастерские была отправлена комиссия под руководством большой суки некоего Пифрадера, комиссия нашла торты, жареные курицы и яйца. Евреи перепугались до смерти. Вечером явился улыбающийся Шервиц и повелел съесть торты. На следующий день он комиссии пояснил, что вместо хлеба заключённым выдали муку и те вместо хлеба выпекли торты. Яйца остались, потому что нужны в обработке мехов, а куры он выдал в качестве премии за хорошую работу.
Один заключённый из-за ревности денунцировал своего товарища как возможного контактёра советских партизан. Он написал командиру СД, что его соперник хранит в казармах оружие. Благодаря случайности письмо перехватила еврейская полиция. Шервиц созвал собрание, сказал, что письмо будет смертным приговором всему гетто, и оставил помещение. Виновный был убит еврейскими полицейскими, после чего Шервиц доставил труп в брошенную местность и повелел его закопать.
В июне 1943. Гиммлер отдал приказ закрыть все гетто в Остланде. Трудоспособных перевести в концлагеря, остальных депортировать на восток, что на практике означало убить. Предполагалось все предприятия снабжения армии подчинить ЦУ концлагерей в Заксенхаузене. Но на Востоке работали свои правила, расходящиеся с законами Запада. Противоречия между разными центрами власти привели к тому, что всех евреев только регистрировали в концлагере в Межапарке, а потом направляли обратно. В самом Межапарке могли находится не более 1500 людей, обычно их было около 800. По сравнению с жёстким режимом Межапарка, даже жизнь в гетто выглядела романтичной. Оказалось, что евреев девать некуда, и переезжающему в то время из площади Вашингтона в завод "Лента" Шервицу легко дали столько евреев, сколько он себе потребовал.
Однако при этом к нему попала бывшая аристократия гетто, то есть евреи из Гермении, среди коих не было ни одного ремесленника. Зато были люди, ненавистные евреями Латвии. Некоторых из них уже после увоза из Латвии убьют сами заключённые в Бухенвальде, врача Ауфрехта после освобождения расстреляют советские власти как коллаборациониста. Эта бывшая аристократия стала головной болью лагеря.
Обычно латышские и немецкие евреи держались на дистанции друг от друга. Немецкие евреи латвийских называли смутьянами, а латвийские - трусами и оппортунистами. Так друг друга и называли - немцы и латыши, вы и мы. Латвийские сохранили свои контакты в городе, поэтому они могли достать табак или водку, а немцы оставались несолоно хлебавши. Однажды в Ленту притащили контрабандой даже живую корову, прожившую в ней до ликвидации лагеря.
"Латыши" имели также "бонус бутерброда" к немногочисленным в лагере женщинам. Рита Блонд, работница мастерских, рассказывала: "мы имели по десять парней на каждом пальце. Моя подруга работала на стирке, у неё было по меньшей мере 20. Включая "немцев"."
Чтобы удовлетворить нужды верхушки местного СС, Шервиц несколько раз отправлялся на закупки в Париж, откуда вагонами привозил шелк, парфим, коньяк, журналы мод. Ситуация стала портиться к началу 1944. В Париже стало не хватать материалов, фронт приближался, и самое главное - СС и СД всё жёстче грызлись за элитные товары, доступ к которым всё сокращался.
Во время отсутствия Шервица была арестована его любовница - польская еврейка, которой он выправил документы арийки. Её откупать пришлось за огромные деньги. Потом произошёл побег из лагеря, и к Шервицу прикомандовали офицеров СС. Они заменили руководство лагерей, заменив латвийских евреев более приемлемыми для них немецкими. Также была ликвидирована "латышская" полиция и заменена "немецкой". Количество работников было уменьшено вдвое и лишние отправлены в Межапарк, откуда небольшую часть Шервиц смог выкупить. Бороться внутри криминальной системы можно только криминальными методами - этот урок Шервиц усвоил уже давно.
Шервиц смог выручить своих заключённых ещё в один - последний раз. В начале августа Красная армия приближалась к Риге. Управление концлагерей стало ликвидировать лагеря в Латвии, отправляя заключённых в Штутгоф и Аушвиц или отдавая их на уничтожение команде Пауля Блобела. В эти дни Шервиц укрыл около 500 заключённых - в авантюристской акции он конфисковал для своих нужд два барака саласпилсского концлагеря и держал там своих рабочих, пока не закончилась угроза смерти. 11 августа их судном эвакуировали в Штутгоф. В Штутгофе обычно мало кто выживал, но среди выживших оказалось непропорционально много рабочих лагеря "Ленты" - поскольку они предыдущие годы провели в хороших условиях и смогли продержаться на старом запасе. Остался в Латвии только ближайший помощник Шервица Рудов. Он потом, разумеется, был отправлен в советские лагеря.
Вся речь на латышском
Эту странную ситуацию сидения всем в одной лодке я хочу иллюстрировать двумя цитатами. Первое - фрагмент из книги Макса Кауфмана о холокосте в Латвии в 1947., в котором он пишет, что казармы на площади Вашингтона были лучшим местом для евреев в Латвии. Руководитель лагеря Шервиц там восхваляется как человечное исключение. Тем более удивительны высказывания того же Кауфмана через несколько месяцев, перед уголовной полицией Мюнхена, обвиняя Шервица и называя его хладнокровным гестаповским убийцей и ненавистным кровавым псом. Кауфман - хороший пример того, что рассказы очевидцев являются не просто сохранёнными в памяти воспоминаниями, а рассказами с определённой целью и посланиями.
(из воспоминаний) В целом работники мастерских жили вполне спокойно. По окружающим улицам они могли ходить без удостоверений, никогда они не были голодными или переработавшими. На уик-энды они получали отпуска и могли гостить у друзей в гетто. Но в начале декабря появилась опасность. На мастерские была отправлена комиссия под руководством большой суки некоего Пифрадера, комиссия нашла торты, жареные курицы и яйца. Евреи перепугались до смерти. Вечером явился улыбающийся Шервиц и повелел съесть торты. На следующий день он комиссии пояснил, что вместо хлеба заключённым выдали муку и те вместо хлеба выпекли торты. Яйца остались, потому что нужны в обработке мехов, а куры он выдал в качестве премии за хорошую работу.
Один заключённый из-за ревности денунцировал своего товарища как возможного контактёра советских партизан. Он написал командиру СД, что его соперник хранит в казармах оружие. Благодаря случайности письмо перехватила еврейская полиция. Шервиц созвал собрание, сказал, что письмо будет смертным приговором всему гетто, и оставил помещение. Виновный был убит еврейскими полицейскими, после чего Шервиц доставил труп в брошенную местность и повелел его закопать.
В июне 1943. Гиммлер отдал приказ закрыть все гетто в Остланде. Трудоспособных перевести в концлагеря, остальных депортировать на восток, что на практике означало убить. Предполагалось все предприятия снабжения армии подчинить ЦУ концлагерей в Заксенхаузене. Но на Востоке работали свои правила, расходящиеся с законами Запада. Противоречия между разными центрами власти привели к тому, что всех евреев только регистрировали в концлагере в Межапарке, а потом направляли обратно. В самом Межапарке могли находится не более 1500 людей, обычно их было около 800. По сравнению с жёстким режимом Межапарка, даже жизнь в гетто выглядела романтичной. Оказалось, что евреев девать некуда, и переезжающему в то время из площади Вашингтона в завод "Лента" Шервицу легко дали столько евреев, сколько он себе потребовал.
Однако при этом к нему попала бывшая аристократия гетто, то есть евреи из Гермении, среди коих не было ни одного ремесленника. Зато были люди, ненавистные евреями Латвии. Некоторых из них уже после увоза из Латвии убьют сами заключённые в Бухенвальде, врача Ауфрехта после освобождения расстреляют советские власти как коллаборациониста. Эта бывшая аристократия стала головной болью лагеря.
Обычно латышские и немецкие евреи держались на дистанции друг от друга. Немецкие евреи латвийских называли смутьянами, а латвийские - трусами и оппортунистами. Так друг друга и называли - немцы и латыши, вы и мы. Латвийские сохранили свои контакты в городе, поэтому они могли достать табак или водку, а немцы оставались несолоно хлебавши. Однажды в Ленту притащили контрабандой даже живую корову, прожившую в ней до ликвидации лагеря.
"Латыши" имели также "бонус бутерброда" к немногочисленным в лагере женщинам. Рита Блонд, работница мастерских, рассказывала: "мы имели по десять парней на каждом пальце. Моя подруга работала на стирке, у неё было по меньшей мере 20. Включая "немцев"."
Чтобы удовлетворить нужды верхушки местного СС, Шервиц несколько раз отправлялся на закупки в Париж, откуда вагонами привозил шелк, парфим, коньяк, журналы мод. Ситуация стала портиться к началу 1944. В Париже стало не хватать материалов, фронт приближался, и самое главное - СС и СД всё жёстче грызлись за элитные товары, доступ к которым всё сокращался.
Во время отсутствия Шервица была арестована его любовница - польская еврейка, которой он выправил документы арийки. Её откупать пришлось за огромные деньги. Потом произошёл побег из лагеря, и к Шервицу прикомандовали офицеров СС. Они заменили руководство лагерей, заменив латвийских евреев более приемлемыми для них немецкими. Также была ликвидирована "латышская" полиция и заменена "немецкой". Количество работников было уменьшено вдвое и лишние отправлены в Межапарк, откуда небольшую часть Шервиц смог выкупить. Бороться внутри криминальной системы можно только криминальными методами - этот урок Шервиц усвоил уже давно.
Шервиц смог выручить своих заключённых ещё в один - последний раз. В начале августа Красная армия приближалась к Риге. Управление концлагерей стало ликвидировать лагеря в Латвии, отправляя заключённых в Штутгоф и Аушвиц или отдавая их на уничтожение команде Пауля Блобела. В эти дни Шервиц укрыл около 500 заключённых - в авантюристской акции он конфисковал для своих нужд два барака саласпилсского концлагеря и держал там своих рабочих, пока не закончилась угроза смерти. 11 августа их судном эвакуировали в Штутгоф. В Штутгофе обычно мало кто выживал, но среди выживших оказалось непропорционально много рабочих лагеря "Ленты" - поскольку они предыдущие годы провели в хороших условиях и смогли продержаться на старом запасе. Остался в Латвии только ближайший помощник Шервица Рудов. Он потом, разумеется, был отправлен в советские лагеря.
Вся речь на латышском
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2008-06-19 11:09 (UTC)no subject
Date: 2008-06-19 11:20 (UTC)no subject
Date: 2008-06-19 19:09 (UTC)no subject
Date: 2009-06-21 09:58 (UTC)Необычная история офицера СС, еврея по национальности, который руководил еврейским трудовым лагерем "Лента" в Пардаугаве, вызвала новые дискуссии о сотрудничестве стран Балтии и антисемитов в Германии в годы войны.
Фриц Шервиц был либо вторым Оскаром Шиндлером, спасавшим евреев от смерти в трудовом лагере возле Риги, либо искусным мошенником. "Сегодня евреи, латыши и немцы должны найти ответ на вопрос, кем на самом деле являлся Шервиц", – считает директор Еврейского музея в Латвии Маргис Вестерманц.
Шервиц родился в 1903 году в Прибалтике, в семье еврея-ремесленника из деревни. Он говорил на трех языках – идише, немецком и русском. В 17-летнем возрасте Шервиц вступил в правую военизированную группировку Freikorps, а в 1933 году стал офицером СС. Нацисты не стали расследовать историю семьи и приняли на веру документы о том, что Шервиц является "арийцем", учитывая, что за Шервица поручились коллеги-нацисты. Он сказал, что деревня, в которой он родился, сгорела и там сгорели все его документы. На самом деле, Шервиц мог просто придумать название этой деревни.
Он быстро продвигался вверх в иерархии СС и вошел в так называемую "Айнзац-группу А-2", участники которой вместе с латвийскими коллаборационистами уничтожили около 32 тысяч человек, в основном евреев, в пригороде Риги в 1941 году. Позже Шервиц заявлял, что он не участвовал в этом массовом убийстве. Но он явно пользовался доверием эсэсовского начальства, которое поставило его во главе трудового лагеря.
После того как он стал начальником лагеря, Шервиц умело стравливал эсэсовцев друг с другом. Он направил на строительство вилл высокопоставленных эсэсовцев 90 евреев, которых планировалось ликвидировать, при этом для направления на работу им были выданы удостоверения личности, которые спасли им жизнь. Он создал в своем лагере мастерскую по пошиву формы, а также другой одежды и нижнего белья для эсэсовцев, их родственников и друзей. В результате число заключенных лагеря было увеличено до 900 человек, большему числу евреев удалось выжить. Но одновременно с этим Шервиц направлял евреев в концлагеря.
Во время войны он скрывал свои еврейские корни. После войны он бежал в Баварию, где сообщил о своей национальности представителям американских оккупационных сил, но скрыл от них свою причастность к трудовому лагерю. Американцы доверили Шервицу руководить фондом, который выплачивал компенсации евреям, пострадавшим в годы войны. Немецкие власти не стали расследовать послужной список Шервица из опасений, что их обвинят в антисемитизме.
Но в 1948 году Шервиц был осужден и приговорен немецким судом к шести годам заключения за убийство троих заключенных-евреев, которые пытались сбежать из лагеря, который он возглавлял.
Некоторые люди считают, что Шервиц, умерший в 1962 году, на самом деле был мошенником, который после войны выдавал себя за еврея в надежде избежать наказания за военные преступления.
Анита Куглер, автор книги "Шервиц – еврей и офицер СС" придерживается другого мнения. Она считает, что Шервиц был "вторым Шиндлером" и пишет о том, что, когда эсэсовцы стали расстреливать жителей рижского гетто, Шервиц запер своих рабочих в зданиях фабрик, с тем чтобы спасти им жизнь.
Немцы не выказывают энтузиазма, чтобы чествовать Шервица так, как они чествуют Оскара Шиндлера: Шервица считают евреем, в то время как Шиндлер был немцем по национальности.
Латыши вновь столкнулись с нелицеприятными фактами из своей истории. Латвийские историки имеют тенденцию преувеличивать жестокости советской оккупации по сравнению с нацистской оккупацией, и это привело к тому, что трагедия евреев на территории Латвии в годы войны всячески умалчивается.
04-03-05
Роджер Бойез
Источник:
The Times, перевод InoPressa.ru
http://base.ijc.ru/new/site.aspx?STID=245090&SECTIONID=250388&IID=273091