Улофф - Мьянма

[egils]

   Так уж получается, что почти все ссылки об этой стране в моих запасниках ведут на журнал dragon_naga. Для более подробных знаний можете сразу идти к нему.

  Мьянма грозит миру ядерным оружием
  ...Правительство Мьянмы (бывшей Бирмы) заключило соглашение с Северной Кореей о совместной разработке ядерного оружия. Об этом сообщил бывший майор армии Мьянмы Саи Тейн Вин, который бежал из страны с копиями секретных документов.
   По информации военного, который якобы работал на секретных предприятиях, на Мьянме уже запущена программа по обогащению урана. Как сообщают американские СМИ, Саи Тейн Вин предоставил США копию письма, датированного февралем 2010 г. и подписанного полковником Вином Ко, с просьбой к КНДР о предоставлении материалов для изготовления ядерного реактора.
  ...Напомним, летом прошлого года журналисты уже писали о том, что Мьянма начала разработку ядерного оружия. Эти данные были получены от двух перебежчиков.
  Предполагаемую ядерную программу этой страны тогда связывали не только с Северной Кореей, но и с Россией. В ряде публикаций говорилось, что РФ направила в страну физиков-ядерщиков, а также намеревалась передать руководству Мьянмы маломощный реактор для исследований. Однако российское правительство эту информацию не подтвердило.
  Сай Тейн Вин заявил, что обучался ракетным технологиям в России, в МГТУ им. Н.Э. Баумана, как и его бывшие коллеги. Он пообещал подтвердить это документально.
  По-моему, жуткая хуйня уточная. Мьянме ЯО просто нахуй не нужно.

  Компьютер дома – это уже совсем другой уровень свободы. Во-первых, для мьянманца это уже ощущение вовлеченности в судьбы мира. А во-вторых, дома он может без оглядки на соседей по ячейкам интернет-кафе и взглядов дежурного администратора смотреть какие угодно сайты. Естественно, молодежь предпочитает сайты знакомств, музыки, эротических картинок и виртуального общения. Но если год-два назад тусовка в основном происходила на тематических сайтах (скажем, желающие закачать мьянманскую музыку шли на «музыкальный» сайт), то теперь ситуация постепенно изменяется. На смену множеству разрозненных сайтов приходит один огромный конгломерат, имя которому – Фейсбук.
  Фейсбук – это платформа для общения на многие темы. Тут есть все – тот эротики и секса до музыки и политики. И сегодняшняя мьянманская молодежь постепенно собирается именно там. Такова тенденция всего Интернета. Только вот в Мьянме она имеет свои особенности.
  Оказывается, что молодежь приходит в Фейсбук не на пустое место. Самое интересное, что «бирманская» среда там уже создана. Ее не первое десятилетие формируют те этнические бирманцы, которые по каким-то причинам оказались вне своей страны – то есть, там, где Интернет был не в пример более развитым. Естественно, например, что американские бирманцы, родившиеся в США и воспитанные на совсем других ценностях, не считают нужным эти ценности скрывать и активно их продвигают.
  ...Есть на Фейсбуке несколько сообществ, где участникам предлагаются сообщения западных СМИ о ситуации в Мьянме, комментарии и выложенные репортажи (хотя пока что для Мьянмы смотреть видео по Интернету из-за здешних скоростей –непозволительная роскошь). А официальных властей Мьянмы (в виде направляемого ими того или иного проправительственного сообщества) там нет вообще. Нет и специально организованных пользователей, которые своими комментариями пропагандировали бы официальную точку зрения (в российском Интернете они есть, и по-своему неплохо справляются с возложенными на них задачами). По сути, этот сегмент Интернета мьянманским правительством упущен, при том, что сайты в Мьянме блокируются по довольно странным критериям – Фейсбук, например, открыт. А вот доступ к российским почтовым серверам, угроза от которых Мьянме довольно сомнительна (ну не встречал я мьянманца, который хотел бы иметь адрес на Яндексе), заблокирован.
  ...Беда мьянманского руководства в том, что при всех здешних «кибергородах» и исследовательских структурах (типа «Яданабона»), серьезно занимающихся проблемами Интернета, эта активность сводится к созданию наиболее эффективных фильтров и получению контроля за контентом. Но уже сейчас пример Фейсбука показывает, что эти усилия неэффективны – Интернет расползается через все преграды как тараканы из шкафа, а число и активность пользователей множатся с такой скоростью, что скоро отслеживание всех манипуляций в Интернете будет физически невозможно. А вот другую задачу – регулировать контент и манипулировать им в местах массового скопления пользователей (как это пытаются делать в России) здесь, похоже, никто не ставит. Слишком эта задача сложная для дискретного военного мышления.
  - Есть разные цифры, какой процент населения регулярно бывает в Интернете - от десятых процента до 2% населения страны.
  2% населения Мьянмы - это количество всех латышей в мире, а мы засрали Интернет вполне пристойно.

   Меня не удивляет, что тюки денег в Мьянме перевозят в обычных драных джутовых мешках в кузовах грузовичков-скотовозок с навесом. И в лучшем случае их охраняет какой-нибудь инвалид, вооруженный рогаткой – да и следит он скорее за тем, чтобы мешок сам не вывалился из кузова на повороте, или его не сильно мочило дождем. Из дыр в мешках торчат углы тюков с деньгами, машина среди другого транспорта останавливается на светофорах – но никто не подскакивает к кузову, не выхватывает мешок и не бежит с ним наутек – хотя, в общем-то, нуждающихся в деньгах людей в Мьянме очень много.
  ...Много раз я бывал в мьянманских обменниках – тех самых конторах, откуда на улицу с пачками кьят выходят на работу менялы. Есть несколько таких точек в мусульманских кварталах рядом с пагодой Суле. Что меня всегда поражает – так это абсолютная доступность денег для окружающих. Как правило, деньги (причем, не только кьяты, но и доллары с батами) стоят тюками вдоль стен, а вокруг слоняется масса народу. Как правило, это обычные помещения со старым рассохшимся полом и обшарпанными стенами в подтеках. В лучшем случае они запираются на какую-нибудь щеколду с несерьезным замочком. Но обычно они стоят открытые для всех желающих. Сюда прибегают уличные менялы, а также те клиенты, которые не хотят связываться с уличным обменом (или вип-клиенты с крупными суммами). Все вокруг знают, что в этом помещении штабелями в несколько рядов лежат деньги – но никто не врывается сюда с оружием и не требует их отдать.
  ...В условиях неизбранной власти мьянманец всегда очень обостренно анализирует свое поведение исходя из буддистских принципов «что такое хорошо и что такое плохо». Неизбранная власть для него – не авторитет (кстати, и избранная не будет авторитетом тоже), он ее, мягко говоря, не любит, и в ее праве решать за него, что хорошо и что плохо, и как-то регулировать его жизнь, он отказывает по определению – в этом живущий при военной диктатуре мьянманец поразительно свободнее, скажем, американца, европейца, или тем более сингапурца и россиянина. Для него наверху нет ограничений, а значит именно ему самому (а не полицейскому на углу) приходится принимать конечное решение о том, какое поведение морально, а какое аморально. И если напиться и подраться – это еще допустимо, то брать чужое – просто нельзя. Именно поэтому толпа, если в автобусе вдруг поймают карманника (случай до сих пор крайне редкий), вытаскивает его наружу и всем автобусом, включая кондукторов и водителя, избивает его до полусмерти, а потом оставляет его валяться в крови и в грязи на обочине – при этом ни у кого даже мысли не возникает передать его полиции.
  ...Богатые даже по российским меркам мьянманцы, разъезжающие на машинах, которые тут стоят 300-400 тысяч долларов, ходят при этом в стоптанных тапках, старых юбках и драных майках. Я это вижу очень часто по вечерам, когда сижу в моем любимом ресторанчике для местных «Пвинт Тит Сан», очень популярном в Янгоне хотя бы потому, что это – одно из очень немногих учреждений здешнего общепита, открытое ночью. Судя по одежде публики – это обычные простые люди из тех, кто ходит по янгонским улицам. Но если посмотреть паркинг машин, на которых приехали посетители – то порой он сделал бы честь какому-нибудь из самых гламурных московских ресторанов.
  ...В итоге практически любой житель Янгона всегда на виду. И каждый день его жизни может быть реконструирован довольно точно – где он был, что делал, сколько тратил. Если у этого янгонца вдруг завелись деньги – то семья должна знать, откуда ни взялись. Никто на эти деньги не покушается – просто деньги должны быть легитимизированы в семейном сознании. Исходя из этого, если ты не можешь объяснить происхождение появившихся у тебя денег – ты будешь вынужден вести жизнь подпольного миллионера Корейко.
  То есть, мьянманец не пойдет на грабеж не только потому, что это противоречит его нравственным устоям. Это просто бессмысленно с любой точки зрения. Причем, семья (в широком понимании этого слова) его «сдаст» без проблем, если вдруг окажется, что он нарушил некие моральные нормы, которые отстаивает большинство. Сдаст, естественно, не государству, а тем, кому он нанес ущерб.

  Кроме того, традиционная бирманская астрология всегда была наукой точной. И предсказания обычно выражались не языком туманных фраз («На этой неделе вам может повезти, но может и не повезет»), а конкретным набором цифр. Например, когда в середине 19 века закладывался Мандалай (кстати, в день, указанный астрологами), под фундаментом его построек замуровали 52 человека. В специальные ниши внизу крепостных башен поставили четыре кувшина с маслом – они должны были проверяться раз в семь лет. Когда же в 1880 году при очередной проверке оказалось, что в двух кувшинах масла нет, король Тибо по указанию астрологов произвел очередное нумерологическое действие: приказал задобрить духов-натов принесением и в жертву 100 мальчиков, 100 девочек, 100 мужчин, 100 женщин, 100 солдат и 100 иностранцев. История эта общеизвестная – и в данном случае она показывает, что тогдашняя жизнь протекала в четком соответствии с инструкциями, выраженными в точных цифрах.
  ...К сказанному стоит добавить, что не только военные власти Мьянмы, но и оппозиция планирует все свои шаги в строгом соответствии с астрологическими прогнозами и нумерологическими расчетами. И если вдруг теоретически оппозиция окажется у власти – ведущие мьянманские астрологи и нумерологи просто поменяют одних клиентов на других. Может, единственным отличием будет тот факт, что новые клиенты, возможно, будут больше склоняться не к девятке, а снова к четверке (потому что в нее верили генерал Аун Сан и те патриоты, которые провозглашали независимость страны, стремясь развивать ее по демократическому пути). Кстати, во время волнений 1988 года именно оппозиция назначила всеобщую забастовку (фактически – время начала восстания) на 8.8.88: с точки зрения буддистов-нумерологов, обилие восьмерок – гарантия успеха задуманного дела. Тем более, что восьмерок в этой дате было именно четыре, да и сама восьмерка кратна четырем. В свою очередь, военный переворот в 1988 году произошел 18 сентября – надо объяснять, в чем для военных был притягательный смысл именно этого дня именно этого месяца?
  ...И, наконец, маленькое объяснение, почему сегодняшние военные власти изменили четверке и начали свято верить в цифру 9. Помимо того, что эта цифра напрямую связана с Буддой, а произношение этой цифры («коу») одновременно означает «подношение духам-натам», есть в недавней истории Мьянмы и пример достижения персонального успеха при условии почитания девятки. Речь идет о жизненном опыте генерала Не Вина, руководившего Бирмой с небольшим перерывом тридцать лет.
  Сказать, что генерал относился к этой цифре со священным трепетом – значит не сказать ничего. Именно с девяткой связывают введение при нем в обращение банкнот по 45 (4+5=9) и 90 кьят (похоже, в этой своей оригинальности бирманцы переплюнули все другие страны). По слухам, кто-то из астрологов уверил генерала Не Вина, что если он в своей жизни будет подобным образом выказывать знаки почтения этой цифре – то непременно проживет до 90 лет.
  Это, пожалуй, был единственный значимый прогноз в истории бирманской астрологии-нумерологии, о котором можно сказать, что он сбылся на сто процентов.

  Власти Мьянмы сменили официальное название страны "Союз Мьянма" на "Республика Союз Мьянма".  Также изменена государственная символика.


  (В скобках замечу, что неизбежные в ближайшие дни восторженные вопли насчет того, что До Аун Сан Су Чжи была освобождена под давлением мировой общественности, на мой взгляд, не вполне соответствуют истине. На это давление в Мьянме если и обращают внимание, то с точностью до наоборот: оно их бесит, и вызывает желание сделать совсем не так, как хотят те, которые такое давление оказывают (тем более, что хуже уже не будет – санкции против страны и так введены). Мьянманцы всегда жестко отстаивали свое право делать в своей стране то, что они считают нужным, без указаний и советов извне – и именно в рамках отстаивания этого своего права в прошлом веке они на некоторое время даже практически полностью закрыли страну для иностранцев. Тем более, что из рядов «рекомендующих и советующих» вдруг выпал Китай, где, как оказалось, под стражей тоже находится Нобелевский лауреат – причем, не живет в своем доме под домашним арестом, а сидит в самой настоящей тюрьме. Если кто и повлиял на Мьянму – так это ее соседи по АСЕАН, которые формулировали мысли своим мьянманским коллегам по-другому: вы поймите, что вам лучше все-таки провести выборы и освободить До Аун Сан Су Чжи, потому что только тогда мы сможем вам в полной мере помочь экономически. Такие логические построения мьянманцами были встречены с пониманием.)
  ...К толпе вдруг присоединилось множество молодых людей в белых рубашках и однотонных юбках, которые начали очень профессионально этой толпой управлять. В полном согласии с ними на перекрестке дорожная полиция стала отводить вправо два ряда из трех, разрешая двигаться прямо только транспорту по крайне левому ряду. Люди в рубашках, сцепившись за руки вдоль левого края толпы, начали сдвигать эту толпу в сторону обочины – так, чтобы она занимала только два правых ряда, а по левому беспрепятственно шел автотранспорт.
  Толпа была разбита на несколько примерно одинаковых колонн (они оказались нужны, например, для того, чтобы дорожная полиция в промежутках между ними периодически пропускала уходящие вправо машины), которые шли одна за другой, и движение которых регулировали эти молодые люди. В каждой колонне был свой… не «запевала», а, я бы сказал, «заорала». Его роль была - периодически выкрикивать: «Аун Сан Су Чжи!» - и толпа хором скандировала: «Да здравствует!», повторяя эту речевку несколько раз.
  При мне какой-то почувствовавший вкус свободы мьянманец начал выкрикивать антиправительственные лозунги, и один из этих парней подошел к нему и что-то тихо сказал. Человек тут же умолк, и над колонной опять загремело: «Аун Сан Су Чжи – да здравствует!».
  Действия этих людей, управляющих толпой были настолько профессиональными, что я до сих пор не могу понять: где они этому научились. Получается так, что в условиях военной диктатуры, да еще и при арестованном лидере, Национальная лига за демократию (или кто-то еще, помогавший ей) сумела оттренировать некую группу людей для регулирования уличных шествий. Или это были люди не из НЛД? В этой толпе при кажущейся стихийности всё казалось продуманным – начиная от границ колонн и заканчивая пресловутой речевкой, не дававшей возможности выкрикивать какие-то другие лозунги.

   Парадоксально то, что в Мьянме официально являются выходными новые года наций, живущих за ее пределами (например, китайцев или этнических индийцев), но единственная из мьянманских народностей, удостоившихся права иметь собственный Новый год в виде нерабочего дня – это именно карены. Власти независимой страны тут ни при чем – Новый год каренам с 1937 года специальным законом №26 разрешили отмечать англичане. А после ухода англичан все сменявшие друг друга бирманские и мьянманские власти на этот праздник от греха подальше не покушались. Оно и понятно: история взаимоотношений каренов и бирманцев – далеко не безоблачная. Даже события в истории для этих двух наций порой имеют абсолютно противоположные оценки. Скажем, в оценке личности генерала Аун Сана, который привел в страну японцев. Бирманские отряды Аун Сана, войдя с японцами на территорию Бирмы, тут же отложили в сторону идеи освобождения своей страны и начали вырезать каренов (как пособников англичан). Даже сами отличавшиеся особой жестокостью к покоренным народам японцы были ошарашены таким поворотом событий и вынуждены были вмешаться, чтобы прекратить зверства.
  Вот из этого маленького факта можно понять, что история сосуществования двух народов отнюдь не всегда, мягко говоря, была дружественной. Каренская верхушка приняла христианство, и поэтому была гораздо ближе англичанам, чем буддистская бирманская элита. Многие простые карены, тем не менее, остались буддистами. Вот на основе этой исторической данности как раз и произошло разделение каренов на сторонников существования в рамках большого государства (нынешней Мьянмы) и на тех, кто готов был с оружием в руках отстаивать независимость. Причем, поддержка населением той или иной точки зрения зависела от того, кто в данный момент был сильней – центральное правительство или каренские войска. Например, когда в конце 40-х годов прошлого века каренские отряды подняли восстание и их войска дошли до Рангуна (Янгона), все бирманские карены тут же вспомнили о своей национальности и начали активно помогать соплеменникам. А когда военные власти страны в 90-е годы сумели перехватить инициативу и нанести силам каренских сепаратистов несколько поражений, число сторонников мирной жизни в едином государстве резко выросло, а буддистские части каренов перешли на сторону центрального правительства.
  ...С тех пор в отношениях центральных властей Мьянмы и сепаратистского правительства существует некий баланс сил. Формально обе стороны являются врагами, но уважают силу друг друга. Поэтому, например, мьянманские власти в 2002 году довольно тепло поздравили с юбилеем бывшего лидера сепаратистов генерала Бо Мя, а в 2004 году сам Бо Мя посетил Янгон и был там принят с почетом. Тем не менее, обе стороны постоянно «щекочут» друг друга, делая пробу сил рейдами и вооруженными стычками. Мьянманские военные признавались мне, что сейчас ситуация патовая. Мьянманская армия сегодня вполне способна занять неконтролируемую территорию. Тем не менее, у бирманских генералов после рейдов по этой территории пришло понимание того, что контроль над ней может быть удержан только путем геноцида. А у мьянманских военных несколько иное понимание своей исторической ответственности за судьбу страны и населяющих ее народов, чем у военных из многих других стран мира, для которых важен военный успех, а не цена, которая за него в итоге заплачена.
  Про каренов любят говорить, что их борьба – это именно желание независимости в чистом, фанатичном виде. Чтобы подчеркнуть чистоту этого желания, карены-сепаратисты демонстративно не выращивают наркотики. Эта «чистая» борьба за независимость как раз во многом и характеризует каренов. Среди многих бирманцев карены считаются людьми «с пулей в голове» - упрямыми, непредсказуемыми, отмороженными и сумасбродными
  - В Мьянме никто строем не ходит. Отношения власти и народа здесь базируются на неком неформальном общественном договоре населения с кастой военных: народ не лезет в политику и взамен получает некий минимум благ и порядка, зато кроме политики может делать все что заблагорассудится. В плане личной свободы рядовой мьянманец гораздо свободней жителя любой демократической страны мира: он не платит налоги, ходит где хочет, живет где хочет, спит где хочет и даже плюет куда хочет. То есть, власть фактически никак не регламентирует его повседневное поведение.
  Поэтому кто там наверху - мьянманец как-то особо и не заморачивается. Он не любит власть только по одной причине: по его мнению, если бы наверху были другие люди - ему жилось бы лучше. Но, естественно, карен предпочтет (просто из чувства национального самосознания) чтобы вверху сидел и сторожил его свободу кто-то совсем другой. Поэтому когда на какой-то территории преобладают карены - есть два пути: дудаевская Ичкерия и кадыровская Чечня. Парадокс, но в случае с каренами обе эти модели существуют на соседних территориях параллельно друг другу, и каждый карен свободно выбирает для себя ту, которая ему больше нравится.

  "Лента.Ру" - как не надо писать про Мьянму
  ...что ни материал - то набор глупостей и неточностей.
  ...Не хотел бы делать никаких аналогий, но лично у меня это вызвало интересное воспоминание. Чуть больше десяти лет назад в редакции одной екатеринбургской телекомпании раздался телефонный звонок. Телевизионный мальчик из Москвы просил журналистов оперативно сгонять на Байкал и подготовить репортаж на тему тамошнего ЦБК. Разъяснения по поводу того, что Байкал и Екатеринбург – это несколько разные регионы, смутили телевизионного мальчика, и он вполне искренне признался, что позвонить в Екатеринбург ему поручил редактор, который уверял, что оттуда до Байкала часа три на машине.

  Многие россияне, которых судьба занесла в Мьянму, думают, что эта страна – тот же Таиланд, только лет тридцать назад. Если бы все было так просто, тогда и ответ на вопрос о том, почему страна отстала от Таиланда на 30 лет, был бы простым. А в реальности получается совсем как в России, где «западники» долго объясняли отсталость страны тем, что ее пятьсот лет назад «гнули татары» (как вариант – отсутствие масла и колбасы в начале 80-х годов прошлого века в СССР объясняли тем, что сорок лет назад в стране шла кровопролитная война). Хотя ясно, что причину разрухи нужно искать не в грязном клозете, а в собственной голове.
  ...Начну с одного весьма показательного эпизода. Как-то я задержался вечером в офисе, причем работал там за компьютером при выключенном верхнем свете. Закончив работу, я вышел в коридор. Там я нос к носу столкнулся с охранником, обходящим свои ночные владения. То, что произошло вслед за этим, меня удивило и поразило.
  Охранник остановился, и секунды две задумчиво смотрел на меня. Затем он выставил руки ладонями по направлению ко мне и дико заорал. Продолжая орать, он начал опускаться вниз на согнутых коленях. Орущий и странно себя ведущий в темном коридоре охранник произвел на меня сильное впечатление. Тем не менее, мои друзья сказали, что такая реакция для бирманца старшего поколения – в порядке вещей. Он не обязательно будет орать и садиться на пол, но будет реагировать подобным странным образом.
  Как мне объяснили мои знакомые (кстати, молодые бирманцы), люди старшего поколения привыкли, что все вокруг течет медленно, и череда событий никогда не меняется быстро. Поэтому резкий переход из одного состояния в другое для бирманца – это сильнейший стресс, к которому он, как правило, не бывает готов. Мои друзья привели в пример своих родителей, которые абсолютно терялись в ситуациях, требующих быстрого принятия решений. А на того злополучного охранника несомненно еще и повлияла распространенная в Мьянме вера в духов-натов, которые присутствуют повсеместно и могут напугать человека до полусмерти. Видимо, для охранника я был натом, вышедшим из стенки.
  ...для очень многих представителей более старшего поколения иностранцы – это что-то чужое и ужасное, не вписывающееся в сконструированный ими мир, и от них надо держаться подальше. Многие иностранцы при этом считают, что это диктатура так запугала народ, хотя причина – давно не в этом, а в том, что диктатура как раз и выросла из инфантилизма мьянманцев и их стремления самоограничиться в своем мире.
  ...Не случайно во время правления генерала Не Вина был период, когда иностранцам вообще было запрещено находиться в Мьянме более 24 часов, а контакты с внешним миром были сведены до минимума. Очень просто объяснить все это особенностями характера генерала Не Вина. Но генерал лишь выразил на уровне государства свое собственное мироощущение, характерное для очень многих (если не для абсолютного большинства) бирманцев. И в том числе именно поэтому, как выразитель некоего национального характера, он так долго находился у власти.
  ...Еще один парадокс заключается в том, что человеком, живущим в своем медленном замкнутом мире, очень легко управлять, играя на эффекте внезапности. Один из моих друзей, шан по национальности, который, скажем так, довольно критически относится к бирманцам (хотя и признает, что шаны – тоже не подарок), доказал это мне на одном простом примере. Он просто подходил на улице к бирманцу средних лет, который нес в руках какую-нибудь сумку, и довольно спокойно говорил ему: «Брось это!». Бирманец тут же покорно бросал свою сумку на землю. Я понимаю, что это – не испуг, и что бирманец испугается только через несколько секунд. Но до этого – послушно выполнит команду, даже не осознавая, кто и что от него требует. При отсутствии собственных мыслей по поводу происходящего (на это требуется время) он послушно исполняет чужую волю.
  Вообще-то и служивший европейский мужчина сперва исполнит команду "Ложись!", а потом уж будет думать, правильно ли это было или надо кому-то за такие шуточки набить морду.
  - Получится ли у меня проехать через Мьянму из Бангладеш в Тай на своей машине? Впустят ли меня на территорию страны на авто с иностранными номерами. А если вдруг впустят, то удастся ли еще и поездить по стране?
А то на пароме плыть обидно)))
  - Теоретически такая возможность есть - но решение о таком въезде-выезде будет приниматься на заседании кабинета министров страны, и плюс вы должны будете оплачивать эскорт сопровождения. То есть, это вам будет очень дорого стоить.

  В качестве эпиграфа:
  «…Им должен быть дан правильный тип образования, такой, чтобы они смогли вырасти дисциплинированными и сплоченными в своей непоколебимости, для осуществления работы по строительству нации. Это – тот путь, по которому идет Россия, это также часть программы, которую герр Гитлер и синьор Муссолини провозглашают в Германии и Италии, и это именно тот метод, который настойчиво проповедовали Платон и Аристотель более двух тысяч лет назад».
  Аун Сан
  В Мьянме существует такое правило. Если ты хочешь, чтобы твой дом, твоя компания и твое учреждение выглядели достойно – они должны начинаться с вывески. Вывеска по-мьянмански – это монументальное каменное панно, устанавливаемое у въезда на территорию. Обычно оно украшено различными завитушками, а по центру выложено блестящей цветной плиткой. На плитке – золотыми буквами выкладывается название. После этого мьянманец может считать, что должная степень самоуважения продемонстрирована – пусть даже если во дворе за этим величественным панно будет находиться ветхая развалюха.

 Любой иностранец, побывавший в Мьянме, обязательно запомнит местные купюры. Особенно впечатляют они тех людей, кто въехал, например, из Таиланда и Сингапура, где старых и грязных денег практически нет. В Мьянме же если ты получаешь сдачу мелкими банкнотами – то чаще всего это будут полуразложившиеся грязные бумажки с обтрепанными краями и дырами на сгибах, много раз переклеенные скотчем.
  Стоимость изготовления здешних купюр видимо, никто всерьез не считал, но один мой знакомый мьянманец, имеющий отношение к денежной эмиссии, как-то грубо прикинул, что затраты на производство одной купюры составляют примерно 10 центов (эта цифра немного варьируется в зависимости от номинала). Купюры с 1972 года изготавливает фабрика в Вази (округ Магвэ, недалеко от Багана), и Мьянма – одна из тех стран мира, которые печатают свою валюту сами. Несколько лет назад немцы поставили туда более современное оборудование, и после этого качество полиграфии немного улучшилось. Тем не менее, понимающие люди, глядя на мьянманские банкноты, отмечают их халтурность (невидимую, впрочем, глазу обывателя). В некоторых случаях это – недостаточно квалифицированная работа гравера, в других – небрежное изготовление клише. Большая часть собираемого в Мьянме хлопка идет на фабрику в Вази – именно поэтому хлопок считается стратегическим сырьем и экспорт его запрещен. Но производить из него качественную «долгоиграющую» и не пачкающуюся бумагу мьянманцы так и не научились. Отсюда – еще одна причина плачевного состояния их купюр.
  ...На кассах менее продвинутой сети супермаркетов «Эйша-Лайт» у девушек всегда на сдачу имеются разные мелочи, типа пакетиков растворимого кофе, конфеток и салфеток в целлофановом пакетике. Точно так же (салфеткой) иногда дают часть сдачи (в пределах 100 кьят) и в ресторанчиках. Хотя, по сути, это уже выросшая из такой экономической реальности как недостаток мелких купюр форма просьбы чаевых – потому что клиент, как правило, возвращает салфетку принесшему сдачу официанту. Отсутствием мелких купюр, часто мотивируют отказ давать сдачу кондукторы янгонских автобусов. Посетителям общественых туалетов иногда на сдачу поштучно предлагаются сигареты и бетель.
  В той же «Эйша-Лайт» была попытка ввести купоны – бумажки голубого цвета с номиналом в кьятах. Парадокс ситуации, однако, заключался в том, что выдавать эти квитки кассирши выдавали, зато на человека, пытавшегося ими же в следующий раз расплатиться – смотрели как на врага народа... ну или в крайнем случае, врага «Эйша-Лайт». Кроме того, эту практику быстро прекратили мьянманские власти, справедливо указавшие на то, что денежная эмиссия – это прерогатива государства, а не частных лавочек, и что «Эйша-Лайт» может быть сурово наказана в уголовном порядке.

   До Аун Сан Су Чжи. Часть 1
  ...Писать про До Аун Сан Су Чжи объективно – значит по определению наживать себе врагов. Прежде всего – врагов из числа рядовых мьянманцев.
  ...Когда мьянманцам нечего возразить рационально – у них один аргумент: «Уезжайте из нашей страны и не мешайте нам жить». Парадоксально, что в этом случае сторонники До Су, выгоняя того, кто не разделяет фанатизм по поводу их героини, повторяют тезис ее политического противника и (одновременно – ближайшего соратника ее отца) генерала Не Вина, который закрывал страну от иностранцев именно по таким же причинам: не мешайте нам жить так, как мы хотим, и не лезьте в наши дела.
  Можно подумать, в других странах иначе.
  Людям свойственно самим наступать на свои грабли и не учитывать опыт тех других, кто сам когда-то на них наступал. Лично я хорошо помню теток конца восьмидесятых, с пеной у рта и с горящими глазами орущих «Ельцин, Ельцин!». Сегодняшние сторонники ДАССЧ – персонажи того же порядка. Им невозможно объяснить рационально, что она никогда не жила той же жизнью как они, и вообще, большую часть сознательной жизни провела за пределами страны. Даже находясь под домашним арестом, она жила в собственном большом доме на берегу озера с двумя служанками (я не вступаю в дискуссию о том, стоило ли ее помещать под арест – говорю лишь об условиях ее жизни). Отсылка, например, к Вайре Вике-Фрейберга, которая приехала президентствовать в незнакомую для себя страну – вряд ли уместна. Хорошо и комфортно быть главой маленькой, абсолютно понятной и просматриваемой насквозь страны с населением в 2 миллиона человек и без каких-либо серьезных проблем.
  Хихикс.

   Когда она поддержала решение о неучастии НЛД в выборах 2010 года (понимая, что это приведет по закону к ликвидации ее партии), то она решила сразу две задачи. Во-первых, она спасла себя от потери лица, потому что гарантированно не победила бы на этих выборах, даже будь они супер-честными (учитывая 25-процентную квоту для военных, голоса в национальных штатах, где, как показала практика, выбирают «свои» партии, а главное - все-таки имеющуюся довольно значительную электоральную базу партии власти). А во-вторых, разгон НЛД позволил ей хотя бы формально избавиться от опеки стариков, потому что официально их уже ничего не связывало: партия в юридическом смысле действительно перестала существовать. То есть, ДАССЧ фактически спровоцировала государство, чтобы оно пинками указало старикам на их место. А она осталась наверху в сияющем одиночестве.
  Кстати, ослабление влияния стариков немедленно сказалось и на смене некоторых базовых представлений НЛД. Например, ДАССЧ в начале этого года вдруг заявила, что ее партия – уже не против туристов-индивидуалов, а только против организованных туристических групп. Примечательно, что чуть позже в Интернете появился некий туристический сайт, на котором было четко разъяснено, что это – сайт, связанный с НЛД, и что именно через его посредничество следует работать тем западным туроператорам, кто хочет найти «правильных» партнеров в Мьянме. Такой вот нехитрый коммерческий ход в духе новых веяний, из цикла «Не можешь запретить – возглавь и заработай на этом денег».
  ...И последнее. Мьянманцы склонны считать свою героиню уникальным случаем в мировой политике, а свою страну – уникальным местом на глобусе, со своим собственным уникальным путем развития. В этих своих представлениях они, кстати, удивительно похожи на многих российских политиков и общественных деятелей. Но когда я, например, рассказываю о ДАССЧ своим украинским друзьям, у них тут же на ум проходит одно слово из трех букв. Женское имя.

  Демобилизационные настроения вызваны еще и тем, что мьянманские правительство зачастую не представляет, что ему делать с вернувшимися из России студентами. Они военные – и «российский» капитан с высшим инженерным образованием после возвращения из Москвы отправляется в далекий гарнизон. После сверкающей огнями российской столицы мьянманская провинциальная глушь с перебоями в электричестве, бытовыми неудобствами, грязью и невыносимой скукой выглядит особенно отвратительно. А самое главное – в Москве они, несмотря на то, что были разбиты на группы, все равно чувствовали себя свободно. А в далеком гарнизоне они получают военную муштру, насаждаемую их командирами, образование которых часто оставляет желать лучшего. И это при том, что в мьянманской армии (как и в любой) умников не особо терпят, и, чтобы не выделывались, поручают им самую непрестижную работу.
  Я знаю случаи, когда вернувшиеся из Москвы мьянманцы со степенью кандидата наук посылались в Тьмутаракань, где их знания и способности никому не были нужны. Я видел детскую радость кандидата наук по ядерной физике, когда ему наконец удалось комиссоваться из армии. Сейчас он – совладелец магазина стройматериалов. Где он хранит свой диплом кандидата наук – я не знаю. Но его пример – совсем не единичный для Мьянмы.

  Раньше ты мог принести пластмассовую табуреточку, разложить вокруг товар – и готова торговая точка. Полиция только следила за тем, чтобы ты был жителем этого микрорайона – торговцы из других частей города торговать на «не своей» территории не имели права. Теперь ставится вопрос о введении патентов или лицензий, котрые уличный торговец обязан будет купить у местных властей. При этом представители местных властей обходят торговцев (тех, кто не убежит – с печкой, где кипит масло, или где выпекаются круглые мьянманские «мо-лин-мая», сложно убежать далеко) и под камеру вречают им предписания об упорядочении торговли. Представитель янгонских муниципальных властей в униформе (темно-синие рубашка и брюки) торжественно вручает бумагу торговцу, поворачивая ее текстом к камере, а другой чиновник все это фиксирует на фотоаппарат. Пока что плата за разрешение на торговлю – весьма символическая. Но понятно, что сейчас властям нужно элементарно приучить людей к другому порядку – поэтому плата будет повышена потом, когда новый порядок станет обыденностью.
  То есть, под шумок разговоров об «ответственном правительстве», сбор жалоб и наказание виновных, янгонские власти осуществляют и другой процесс – вводят новые правила взаимоотношений народа и власти. С точки зрения любой другой страны, то, что делают власти – это совершенно нормальный процесс. Но привыкшим при военной диктатуре к вольнице и пофигизму бирманцам меры властей представляются чуть ли не кровавыми репрессиями и изощренным издевательством.
  По сути, новое правительство довольно осторожно и точечно, но настойчиво меняет модель отношений с народом. Но при этом смена модели пока что еще не предполагает возникновение каких-то серьезных финансовых обязательств. Властям пока что нужно показать, что вольнице периода военной диктатуры пришел конец. В принципе, от того, что человек заплатит 500 кьят (20 рублей) в месяц за лицензию на уличную торговлю – его материальное положение не сильно пострадает. Самое главное, что он будет знать, что все в стране лицензируется и упорядочивается, и чтобы торговать – нужна лицензия. Я не удивлюсь, если завтра будет принят закон о запрете плевать в общественных местах – так, как это сделано в Сингапуре (пока что мьянманцы плюют куда хотят и чем хотят). Или, например, будет введено совершенно неслыханное для Мьянмы требование – пристегиваться ремнями безопасности при движении по шоссе (сегодня в Мьянме никто не знает, что это такое – не говоря уже о почти полном отсутствии в машинах самих ремней). В случае соблюдения таких новых требований никаких финансовых потерь они не несут – зато в умы граждан внедряется мысль о том, что граждане должны соблюдать закон и жить не как в голову взбредет, а согласно правилам.
  Именно поэтому власти пока еще только начинают налоговую реформу (а фактически - создание с нуля налоговой системы), которая касалась бы большинства населения страны.
  ... Например, до сих пор не ставится задача по принятию налога на недвижимость, и он в Мьянме отсутствует (ежегодные копеечные муниципальные сборы на уборку окружающей территории – не в счет). Если этот налог будет введен, и если ставка по нему будет зависеть от района проживания (например, жители даунтауна будут платить больше, чем жители окраины) – последствия могут быть весьма непредсказуемыми. Один мой знакомый житель даунтауна, человек с высшим образованием, сказал мне по этому поводу так: «Вот пусть они сначала дадут мне работу с хорошей зарплатой – тогда я буду платить им налоги». Мысль о том, что если ты не можешь платить налоги на квартиру в даунтауне – продавай ее и езжай жить на окраину, показалась ему весьма дикой. Когда я сказал, что в Нью-Йорке все обстоит именно так, и что там тоже никто никому не обязан дать работу – он не поверил. Вообще, для большинства мьянманцев понятие демократии ассоциируется с продолжением существующей вольницы, но чтобы еще при этом с неба падали деньги. Новое правительство пока еще мягко, но довольно четко показывает им, что все обстоит совсем не так.
  ...А главное – есть опасность, что таксисты и пассажиры сольются в экстазе чтобы показать фигу властям. Годы диктатуры привели не только к четкому разделению «мы» и «они» («народ» и «власть») в сознании бирманцев, но и к абсолютному гражданскому инфантилизму. По сути, бирманцы по отношению к власти ведут себя как малые дети, крадущие из буфета конфеты и надеющиеся при этом, что у родителей внезапно отшибет память. Солидарно показать власти фигу – это бирманцев хлебом не корми. История знает немало примеров, когда в такой попытке показывания фиги в Бирме объединялись необъединимые. Например, в последние годы колониального британского правления несколько раз бастовали полицейские. Перед забастовкой они выпускали специальное обращение к бандитам и жуликам не совершать в этот период преступлений. Самое интересное, что, несмотря на отсутствие на работе стражей порядка, уровень преступности в это время действительно падал. Если же учесть, что полицейские были в основном индусы, а бирманцы (в том числе бирманские жулики) их не сильно жаловали – понятно, какие необъединимые силы могут объединиться в Мьянме, если речь идет о том, чтобы нагадить власти.
  ... лично для меня настроение янгонцев отражает очень своеобразный социологический опрос, котрый несколько раз в день проводится в любом янгонском кинотеатре. Перед началом сеанса на экране загорается надпись «Граждане страны должны уважать свой флаг», после чего появляется развевающийся национальный флаг и звучит гимн. Нужно сказать, что флаг развевается уже новый, желто-зелено-красный – тот, который оппозиция ни при каких обстоятельствах не готова признать. А свет в зале в этот момент выключен – поэтому тайна волеизъявления соблюдена полностью.
  Так вот, демонстративно не встает примерно 30 процентов зала. Процентов 50-60 встает и тут же садится. И только процентов 10-20 стоят до конца гимна и смотрят на развевающийся флаг.

  Итак, обменники при банках Янгона постепенно становятся обычным фактом. Они работают уже месяц, и поэтому янгонцы уже вполне четко понимают, что и как в этих обменниках происходит.
  ...Для того, чтобы банк понял, что мьянманцу на самом деле нужна валюта, от него требуется предъявить загранпаспорт. Логика проста: если у человека есть загранпаспорт – значит он может поехать за границу, а если он может поехать за границу – то валюта ему действительно может понадобиться.
  ...Пять банков объединили свои усилия и открыли единый центр обмена на улице Тейн Пхью.

  Интересно, что при почти одинаковом курсе очереди в пять расположенных в одном помещении обменников разные по длине. Мои знакомые мьянманцы объяснили, что один из банков постоянно жульничает и недодает клиентам купюры, а у другого постоянно в пачках попадаются купюры, проеденные термитами. Нужно сказать, что мьянманские термиты-«ча» всегда готовы сожрать и превратить в труху все на своем пути – от деревянных шкафов до их содержимого в виде одежды или бумаги. А деньгохранилища некоторых мьянманских банков – это обычные сараи, где «ча» иногда чувствуют себя как дома. Именно поэтому мьянманцы стараются менять деньги в более приличных банках – там, где гарантированно не придется скандалить и просить заменить дырявые купюры, да и меньше вероятность принести домой в пачке денег термитов, которые тут же сожрут в доме всю мебель.
  ...А еще у служащего банка начинается полный ступор, когда с «феками» к ним приходит не мьянманец, а иностранец. Если к мьянманцу вопрос один: докажите законность владения «феками», то иностранца вроде как и спросить не о чем: ясно, что банк он не грабил, и если у него на руках «феки» - значит их ему вместо нормальной валюты всучило родное мьянманское правительство. В этом случае сбегаются все начличные сотрудники, которые минут пять смотрят то на иностранца, то на принесенные им «феки» и пытаются мысленно связать одно с другим. Нужно сказать, что в конце концов «феки» вам поменяют, потому что с иностранцами до сих пор пока еще никто не хочет связываться (это вам не Таиланд, где иностранцы давно стали обыденностью и где развести их на деньги - уже давно стало чем-то вроде национальной забавы).
  ...В скобках замечу одну интересную деталь. В последнее время Мьянма обласкана высокопоставленными визитерами - причем, такими, кто раньше вообще не воспринимал Мьянму как что-то приличное. Например, недавно тут был замминистра иностранных дел Норвегии и другие не последние представители европейских стран. Сюда ездят высокопоставленные чины ООН. Мьянманских руководителей принимают в Индии и в Китае, и организуют им грандиозные программы пребывания. И это не говоря уже о визитах в Мьянму лидеров стран АСЕАН на самом высоком уровне. США подчеркнули своё внимание к Мьянме тем, что назначили спецпредставителя по этой стране в ранге посла, плюс сюда как на работу ездят американские сенаторы (например, был небезызвестный Маккейн) и прочие высокопоставленные чиновники.
  На этом фоне Россия ведет себя на мой взгляд, абсолютно неадекватно, воспринимая по-прежнему Мьянму как страну-изгоя, которая от нее никуда не денется. Например, мьянманцы мне рассказывали, что когда они намекнули, что неплохо бы встретиться и пообщаться министрам иностранных дел двух стран (про тандем вообще речи не шло – какая им Мьянма, они ж великие!) - российская сторона ответила отказом. Мьянманцам, правда, в утешение предложили вариант "сортирной дипломатии" - типа, на какой-то многосторонней международной конференции мьянманский министр пойдет куда-нибудь по нужде по корридору - и по пути вдруг обнаружит российского министра. И вот там они пусть и поговорят, если мьянманцам это зачем-то надо. Причем, российская сторона, видимо, была уверена, что она делает великое дело, позволяя мьянманскому министру подержаться за руку самого главы МИД России. Мьянманцы в ответ справедливо оскорбились.
  ...Вот на таком фоне как раз и открылись в Мьянме первые обменники. Как показывает практика, рассчитаны они в основном на иностранцев – на тех людей, кто понесет сюда свои доллары, чтобы обменять их на кьяты. Для мьянманцев процесс обмена связан с такими ограничениями и требованиями, что им гораздо легче обменять деньги по-старому, у «черных менял», которые и не думают сворачивать свою работу. Кстати, и иностранцы, увидев очереди в обменниках, связанные с тем, что надо предъявлять паспорт и заполнять кучу бумажек, могут последовать примеру тех, кто особо не заморачивается и меняет валюту на ресепшне своей гостиницы.
  Тем не менее, суровость мьянманских законов как всегда компенсируется необязательностью их исполнения. Уже сейчас сотрудники банков заполняют справки об обмене валюты как бог на душу положит – коверкая имена и номера паспорта. А это – залог того, что вскоре они вообще перестанут делать это при клиенте, а вместо этого посадят в задней комнатке человека, который будет распечатывать и штамповать никому не нужные бумажки, а потом набивать ими холщовые мешки.

  В 136 км от Мандалая в пойме реки Chindwin расположился совсем небольшой городок, который и не во всех путеводителях есть. Основан он был во времена Баганского Царства и назывался Thalarwady. Еще тогда славился город своими необычными храмами. Сегодня поразительные храмы, несмотря на свой почтенный возраст, сохранились совсем неплохо, а вот город сменил свое имя и теперь зовется Монива.
  ...самый известный в Мониве храм – Thanboddhay. Чем-то неуловимо он напоминает индонезийский Боробудур. А еще издали он похож на… ежика! Ведь кроме главной пагоды в монастыре «рассыпались» 845 маленьких ступ!

  Но самое интересное – внутри: все стены пагоды заняты маленькими нишами, в которых находятся фигурки Будды. Их там более полумиллиона! Причем, что статуи, что живопись на стенах, что гроты – все в прекрасном состоянии. Несмотря на то, что пагоде без малого тысяча лет.


   Плавучие огороды на озере Инле, Мьянма
  Озеро, несмотря на свою величину, не очень глубокое – около 4 метров, и "грядки" не уплывают благодаря бамбуковым шестам, которые втыкаются в дно и заодно служат опорой для рассады. Вокруг шестов на скрепленной лианами и водными растениями земляной платформе высаживают овощи (цветную капусту, помидоры, огурцы, капусту, горох, фасоль, баклажаны), зелень, цветы.
  ...Овощи очень вкусные, а еще мне очень понравились шанские традиционные костюмы – черно-красные лоунжи с "сюртуками" и яркие тканые сумки с бахромой на длинной лямке, носимые наискосок через плечо – они считаются лучшими в стране, и встречаются по всей Мьянме.
  Главная "улица" деревни инта. 01.2011, Inle lake, Shan state, Myanmar